Карма

Анна Валерьевна умерла достаточно спокойно. Инсульт произошел во сне, и потому проснулась она уже не у себя в кровати, а в просторной комнате с множеством других людей, как и она, ожидавших увидеть нечто иное.

Потолкавшись среди народу и выяснив что к чему и где, Анна Валерьевна протиснулась к большому справочному бюро, которое сначала направило её обратно в очередь, потом на выход и только с третьего подхода (к вящему удовлетворению Анны Валерьевны, ибо и не таких бюрократов штурмом брали) операционист удосужился пробить её по базе данных и сообщил:

— Вот распечатка кармы, третий кабинет направо за левым углом — получите комплектацию. Потом подойдёте. Следующий.

Анна Валерьевна послушно взяла распечатку, ничего в ней не поняла и проследовала в указанном направлении.

— Карму давайте! — Анна Валерьевна подпрыгнула от неожиданности.

— К-карму?

— А вы можете дать что-то еще? — цинично поинтересовались за стойкой и буквально вырвали из рук Анны Валерьевны распечатку. — Так, карма у вас, скажем прямо, не ахти. Много с такой не навоюешь.

— Я не хочу воевать. — испуганно пролепетала Анна.

— Все вы так говорите, — отмахнулись от неё и продолжили, — на ваше количество набранных баллов вы можете купить 138 земных лет человеческой жизни, 200 лет птичьей или лет 300 в виде дерева или камня. Советую камнем. Деревья, бывает, рубят.

— Сто тридцать восемь… — начала было Анна Валерьевна, но её опять перебили.

Именно сто тридцать восемь лет стандартной и ничем не примечательной жизни, заурядной внешности и без каких-либо необычностей.

— А если с необычностями?… Это я так, на всякий случай… уточняю…

— Ну, выбирайте сами. Необычностей много. Талант — 40 лет жизни, богатство — в зависимости от размера, брак, честно вам скажу, полжизни гробит. Дети лет по 15 отнимают… Вот вы детей хотите?

— Нет… то есть да… двоих… нет, троих…

— Вы уж определитесь.

— Брак, троих детей, талант, богатство и чтобы по миру путешествовать! — на едином дыхании выпалила Анна Валерьевна, лихорадочно вспоминая чего ей ещё не хватало в той жизни, — и красоту!

— Губа не дура! — хмыкнули из-за прилавка, — а теперь, уважаемая Анна Валерьевна, давайте посчитаем. Брак — это 69 года, остается 69. Трое детей — еще минус 45. Остается 24. Талант, допустим, не мирового масштаба, так, регионального, ну лет 20. А богатство лет 20 минимум. Лучше надо было предыдущую жизнь жить, недонабрали лет.

— А вот… — прикусила губу Анна Валерьевна, — если ничего…

— А если ничего, то 138 лет проживете одна в тесной квартирке, достаточной для одного человека и при здоровом образе жизни в следующий раз хватит на побольше лет — отбрили Анну Валерьевну.

— И ничего нельзя сделать?

— Ну почему же? — смягчились за прилавком, — можем организовать вам трудное детство — тогда высвободится лет 10. Можно брак сделать поздним — тогда он не полжизни отхватит. Если развод — ещё кредит появится, а если муж сатрап, то авось и талант мирового масштаба сможем укомплектовать.

— Да это же грабёж…

— Свекровь-самодурка карму неплохо очищает, — проигнорировали её возмущение и продолжили, — можно вам добавить пьяного акушера и инвалидность с детства. А если пожелаете…

— Не пожелаю! — Анна Валерьевна попыталась взять в свои руки контроль над ситуацией, — Мне, пожалуйста, двоих детей, брак лет этак на 40 по текущему курсу, талант пусть региональный будет, ну и богатство чтобы путешествовать, не больше.

— Все? Красоты вам не отсыпать? У вас еще 50 лет осталось… нет? Тогда комплектую… — девушка за прилавком достала кружку и стала высыпать в неё порошки разных цветов, приговаривая себе под нос: «брак сорокалетний, есть, дети — две штуки есть, талант… талант… вот пожалуй так, деньги… сюда, а остальное от мужа ещё… Всё!»

Анна Валерьевна недоверчиво покосилась на полулитровую кружку, заполненную цветным песком, которую ей протянули из-за прилавка.

— А если, скажем, я талант не использую, я дольше проживу?

— Как вы проживете — это ваши проблемы. Заказ я вам упаковала, разбавите с водой и выпьете. Товары упакованы, возврату и обмену не подлежат! Если вы пальто купите и носить не будете – это уже ваши проблемы.

— А…

— Счёт-фактура вам, уверяю, не пригодится.

— А…

— Да что вы всё «А» да «А»! судьбу вы себе выбрали, предпосылки мы вам намешали, все остальное в ваших руках. Кулер за углом. Следующий!

Последнее, что успела подумать Анна Валерьевна перед собственными родами, было: «Вот вроде всё с моего ведома и разрешения, а такое ощущение, что меня все-таки обдурили». Хотя нет, мимолетной искрой у неё в мозгу успел промелькнуть интерес к тому, как её назовут.

Кодекс джентльменов удачи

Флибустьер и пират были порождением своей эпохи, и большинство из них были не более суровы чем обычный человек тех времён. Податься в пираты их вынуждали условия жизни.

Чтобы понять почему пираты становились пиратами надо понимать какие условия существовали тогда на море. Охватить все подробности невозможно но даже наброска будет достаточно.

В семнадцатом и восемнадцатом веках дисциплина — эта богиня, владычица ада водворялась в военном и торговом флоте несколькими способами, в особенности с помощью кошки-девятихвостки. Теоретически эта плеть представляет собой не более чем девять ремней привязанных к короткой рукоятке. Даже это достаточно жёстокое орудие. Но капитаны военных и торговых судов думали по-другому. Желая укрепить дисциплину они обматывали кончики ремней медной проволокой. А иногда прикрепляли к ним ещё и свинцовые шарики.

Если матрос забывал отдать честь гардемарину он мог получить пятнадцать ударов. Мы с вами — при нашем образе жизни — испустили бы дух уже после десяти.

У британцев был один обычай о котором стоит упомянуть. Если матрос ударил офицера, неважно был ли удар спровоцирован, то его приговаривали к так называемой флотской порке. Его сажали в шлюпку, возили от корабля к кораблю и пороли возле каждых сходней. Не стоит и говорить что это было равносильно смертной казни. К порке могли приговорить за любое преступление и почти никто из начальников не знал сколько ударов человек может вынести, ударов которые наносили со страшной силой плетью с медной проволокой на концах превращавшей спину в кровавое месиво. Жалуетесь на питание? = Шестьдесят ударов. Притворяетесь больным? = Сто. Не явились на вахту? = Семьдесят. А чтобы умереть временами достаточно было пятидесяти. И эти случаи вовсе не были редкостью. Так жил весь европейский флот…

Что же рассказать об этих ярких, романтичных семнадцатом и восемнадцатом веках? Что рассказать о доблестных юношах, которые отдавали всё за короля и страну? Получали ли они компенсацию за раны? = Нет. Получали ли они пособия? = Нет. Часто ли они погибали? = Очень.

Ах да, как же насчёт романтики?

В те времена люди редко шли на флот сами. Их вербовали насильно, накачивали алкоголем или наркотиками, избивали и отправляли в сущий ад за страну, короля и торговый флот. Они даже не могли сообщить своим семьям о том что отплывают. И даже если они зарабатывали на торговом судне свои двадцать долларов в месяц, зачастую их хватали на берегу и насильно отправляли в военный флот. Другими словами у них не было никакого права выбора. Их принуждали служить.

Но несмотря на эту горькую правду с морем было связано нечто ещё. Нечто такое что мы потеряли с появлением пароходов. Нечто такое что связано с парусами, гладким килем и дальними странами и перед чем люди не могли устоять.

И это притягательность тропиков, солёные брызги моря и империя которую можно было завоевать. Но простому матросу это было недоступно. Это было доступно офицерам.

У матроса на военном или торговом корабле шансов не было. Разве не естественно что он сбегал при первой же возможности? В какой-то чужой гавани он ночью нырял с корабля и рисковал стать добычей акул лишь бы спастись из плавучего ада.

Он с радостью переходил на первый попавшийся корабль который хоть в чём-то был лучше. Он был готов на что угодно только бы не гнить заживо.

И так появились пираты.

Стать пиратом было проще простого. Однажды на рассвете ваши офицеры видят на горизонте корабль. Вскоре этот корабль нагоняет ваш, потом — короткая схватка. А потом вы стоите и смотрите на этих бородатых смутьянов и вдруг один из них говорит: = Пусть, мол, любой, кто хочет стать пиратом, сделает шаг вперёд.

Вы смотрите на их сильные тела, на то как свободно и гордо они держатся. И вы делаете шаг вперёд. О да, вы делаете этот шаг и неважно в ладах ли эти люди с законом.

Их законы просто поразительны:

I. Каждый пират имеет право голоса в принятии решений по текущим вопросам.

II. Каждый пират имеет полное право на долю добычи. Каждый пират может взять из добычи комплект одежды. Тот кто украдёт хоть доллар из общих денег будет высажен на необитаемом острове.

III. Игра в карты или кости на деньги запрещена.

IV. Огни и свечи должны быть погашены в восемь часов вечера.

V. Пистолеты, ружья и сабли должны содержаться в чистоте и полной готовности.

VI. Женщинам запрещено находиться на корабле. Если среди пленников окажется женщина то любой кто попытается увиваться около неё будет казнён.

VII. Покидание судна во время боя карается смертью.

VIII. Драки на корабле запрещены. Все разногласия должны улаживаться на берегу под должным присмотром квартирмейстера или капитана. Если спорщики промахиваются из пистолетов то они достают сабли. Побеждает тот кто первым прольёт кровь соперника.

IX. Если любой член команды потеряет руку или ногу или станет калекой ему выплачивается восемьсот долларов из общей добычи. За меньшие повреждения тоже полагалась соразмерная компенсация.

Вселенная 25

Для популяции мышей в рамках социального эксперимента создали райские условия: неограниченные запасы еды и питья, отсутствие хищников и болезней, достаточный простор для размножения. Однако в результате вся колония мышей вымерла. Почему это произошло? И какие уроки из этого должно вынести человечество?

Американский ученый-этолог Джон Кэлхун провел ряд удивительных экспериментов в 60-70-х годах двадцатого века. В качестве подопытных Д. Кэлхун неизменно выбирал грызунов, хотя конечной целью исследований всегда было предсказание будущего для человеческого общества.

В результате многочисленных опытов над колониями грызунов Кэлхун сформулировал новый термин — «поведенческая раковина» (behavioral sink), обозначающий переход к деструктивному и девиантному поведению в условиях перенаселения и скученности. Своими исследованиями Джон Кэлхун приобрел определенную известность в 60-е годы, так как многие люди в западных странах, переживавших послевоенный беби-бум, стали задумываться о том, как перенаселение повлияет на общественные институты и на каждого человека в частности.

Свой самый известный эксперимент, заставивший задуматься о будущем целое поколение, он провел в 1972 году совместно с Национальным институтом психического здоровья (NIMH). Целью эксперимента «Вселенная-25» был анализ влияния плотности популяции на поведенческие паттерны грызунов. Кэлхун построил настоящий рай для мышей в условиях лаборатории. Был создан бак размерами два на два метра и высотой полтора метра, откуда подопытные не могли выбраться. Внутри бака поддерживалась постоянная комфортная для мышей температура (+20 °C), присутствовали в изобилии еда и вода, созданы многочисленные гнезда для самок. Каждую неделю бак очищался и поддерживался в постоянной чистоте, были предприняты все необходимые меры безопасности: исключалось появление в баке хищников или возникновение массовых инфекций. Подопытные мыши были под постоянным контролем ветеринаров, состояние их здоровья постоянно отслеживалось.

Система обеспечения кормом и водой была настолько продумана, что 9500 мышей могли бы одновременно питаться, не испытывая никакого дискомфорта, и 6144 мышей — потреблять воду, также не испытывая никаких проблем. Пространства для мышей было более чем достаточно, первые проблемы отсутствия укрытия могли возникнуть только при достижении численности популяции свыше 3840 особей. Однако такого количества мышей никогда в баке не было, максимальная численность популяции отмечена на уровне 2200 мышей.

Эксперимент стартовал с момента помещения внутрь бака четырех пар здоровых мышей, которым потребовалось совсем немного времени, чтобы освоиться, осознать, в какую мышиную сказку они попали, и начать ускоренно размножаться. Период освоения Кэлхун назвал фазой А, однако с момента рождения первых детенышей началась вторая стадия B. Это стадия экспоненциального роста численности популяции в баке в идеальных условиях, число мышей удваивалось каждые 55 дней.

Начиная с 315-го дня проведения эксперимента темп роста популяции значительно замедлился, теперь численность удваивалась каждые 145 дней, что ознаменовало собой вступление в третью фазу C. В этот момент в баке проживало около 600 мышей, сформировалась определенная иерархия и некая социальная жизнь. Стало физически меньше места, чем было ранее.

Появилась категория «отверженных», которых изгоняли в центр бака, они часто становились жертвами агрессии. Отличить группу «отверженных» можно было по искусанным хвостам, выдранной шерсти и следам крови на теле. Отверженные состояли прежде всего из молодых особей, не нашедших для себя социальной роли в мышиной иерархии. Проблема отсутствия подходящих социальных ролей была вызвана тем, что в идеальных условиях бака мыши жили долго, стареющие мыши не освобождали места для молодых грызунов. Поэтому часто агрессия была направлена на новые поколения особей, рождавшихся в баке.

После изгнания самцы ломались психологически, меньше проявляли агрессию, не желали защищать своих беременных самок и исполнять любые социальные роли. Хотя периодически они нападали либо на других особей из общества «отверженных», либо на любых других мышей.

Самки, готовящиеся к рождению детенышей, становились все более нервными, так как в результате роста пассивности среди самцов они становились менее защищенными от случайных атак. В итоге самки стали проявлять агрессию, часто драться, защищая потомство. Однако агрессия парадоксальным образом не была направлена только на окружающих, не меньшая агрессивность проявлялась по отношению к своим детям. Часто самки убивали своих детенышей и перебирались в верхние гнезда, становились агрессивными отшельниками и отказывались от размножения. В результате рождаемость значительно упала, а смертность молодняка достигла значительных уровней.

Вскоре началась последняя стадия существования мышиного рая — фаза D, или фаза смерти, как ее назвал Джон Кэлхун. Символом этой стадии стало появление новой категории мышей, получившей название «красивые». К ним относили самцов, демонстрирующих нехарактерное для вида поведение, отказывающихся драться и бороться за самок и территорию, не проявляющих никакого желания спариваться, склонных к пассивному стилю жизни. «Красивые» только ели, пили, спали и очищали свою шкурку, избегая конфликтов и выполнения любых социальных функций. Подобное имя они получили потому, что в отличие от большинства прочих обитателей бака на их теле не было следов жестоких битв, шрамов и выдранной шерсти, их нарциссизм и самолюбование стали легендарными. Также исследователя поразило отсутствие желания у «красивых» спариваться и размножаться, среди последней волны рождений в баке «красивые» и самки-одиночки, отказывающиеся размножаться и убегающие в верхние гнезда бака, стали большинством.

Средний возраст мыши в последней стадии существования мышиного рая составил 776 дней, что на 200 дней превышает верхнюю границу репродуктивного возраста. Смертность молодняка составила 100%, количество беременностей было незначительным, а вскоре составило 0. Вымирающие мыши практиковали гомосексуализм, девиантное и необъяснимо агрессивное поведение в условиях избытка жизненно необходимых ресурсов. Процветал каннибализм при одновременном изобилии пищи, самки отказывались воспитывать детенышей и убивали их. Мыши стремительно вымирали, на 1780-й день после начала эксперимента умер последний обитатель «мышиного рая».

Предвидя подобную катастрофу, Д. Кэлхун при помощи коллеги доктора Х. Марден провел ряд экспериментов на третьей стадии фазы смерти. Из бака были изъяты несколько маленьких групп мышей и переселены в столь же идеальные условия, но еще и в условиях минимальной населенности и неограниченного свободного пространства. Никакой скученности и внутривидовой агрессии. По сути, «красивым» и самкам-одиночкам были воссозданы условия, при которых первые 4 пары мышей в баке экспоненциально размножались и создавали социальную структуру. Но, к удивлению ученых, «красивые» и самки-одиночки свое поведение не поменяли, отказались спариваться, размножаться и выполнять социальные функции, связанные с репродукцией. В итоге не было новых беременностей, и мыши умерли от старости. Подобные одинаковые результаты были отмечены во всех переселенных группах. Все подопытные мыши умерли, находясь в идеальных условиях.

Джон Кэлхун создал по результатам эксперимента теорию двух смертей. «Первая смерть» — это смерть духа. Когда новорожденным особям не стало находиться места в социальной иерархии «мышиного рая», то наметился недостаток социальных ролей в идеальных условиях с неограниченными ресурсами, возникло открытое противостояние взрослых и молодых грызунов, увеличился уровень немотивированной агрессии. Растущая численность популяции, увеличение скученности, повышение уровня физического контакта — всё это, по мнению Кэлхуна, привело к появлению особей, способных только к простейшему поведению.

В условиях идеального мира, в безопасности, при изобилии еды и воды, отсутствии хищников большинство особей только ели, пили, спали, ухаживали за собой. Мышь — простое животное, для него самые сложные поведенческие модели — это процесс ухаживания за самкой, размножение и забота о потомстве, защита территории и детенышей, участие в иерархических социальных группах. От всего вышеперечисленного сломленные психологически мыши отказались. Кэлхун называет подобный отказ от сложных поведенческих паттернов «первой смертью», или «смертью духа». После наступления «первой смерти» физическая смерть («вторая смерть» по терминологии Кэлхуна) неминуема и является вопросом недолгого времени. В результате «первой смерти» значительной части популяции вся колония обречена на вымирание даже в условиях «рая».

Однажды Кэлхуна спросили о причинах появления группы грызунов «красивые». Кэлхун провел прямую аналогию с человеком, пояснив, что ключевая черта человека, его естественная судьба — это жить в условиях давления, напряжения и стресса. Мыши, отказавшиеся от борьбы, выбравшие невыносимую легкость бытия, превратились в аутичных «красавцев», способных лишь на самые примитивные функции — поглощения еды и сна. От всего сложного и требующего напряжения «красавцы» отказались и, в принципе, стали не способны на подобное сильное и сложное поведение. Кэлхун проводит параллели со многими современными мужчинами, способными только к самым рутинным, повседневным действиям для поддержания физиологической жизни, но с уже умершим духом. Что выражается в потере креативности, способности преодолевать и, самое главное, находиться под давлением. Отказ от принятия многочисленных вызовов, бегство от напряжения, от жизни, полной борьбы и преодоления, — это «первая смерть» по терминологии Джона Кэлхуна, или смерть духа, за которой неизбежно приходит вторая смерть, в этот раз — тела.

Возможно, у вас остался вопрос: почему эксперимент Д. Кэлхуна назывался «Вселенная-25»? Это была двадцать пятая попытка ученого создать рай для мышей, и все предыдущие закончились смертью всех подопытных грызунов…

Политика Ли Куан Ю

87-летний создатель «сингапурского чуда» и один из самых ярких политиков эпохи Ли Куан Ю после 30 лет правления страной в должности премьер-министра и семи лет в роли наставника правительства ушёл в отставку чтобы «дать дорогу молодым». За эти годы ему удалось превратить Сингапур из бедной рыбацкой деревушки без доступа к каким-либо природным ресурсам в процветающее государство где практически отсутствует коррупция а население — одно из самых благополучных и образованных в мире.

Мы — необычное государство. Оно было достаточно коррумпированным до того как мы пришли к власти. До этого у нас заправляли британцы. Они делились властью с местными министрами и во время переходного периода наделяли их всё большими полномочиями. Эта передача власти со временем стала всё чаще сопровождаться взяточничеством — подарки, ещё подарки, потом деньги и так далее.

Когда мы пришли к власти мы решили положить этому конец — иначе мы не смогли бы выжить. Наши соседи обладают огромными ресурсами — нефтью, газом, лесом, у них есть реки и гидроэлектростанции. Мы всего лишь небольшой остров. Как нам выжить? Мы должны были начать жить по другим принципам: ты взяточник, а я нет, ваша экономика малоэффективна, а у нас всё наоборот. В вашей стране небезопасно жить, а в нашей безопасно, женщина может выйти на пробежку в три часа ночи и ей ничего не угрожает. Как мы добились всего этого? — Прежде всего мы дали людям понять что если мы не пойдем своим собственным путем мы не выживем.

У нас нет ни нефти ни газа но у нас есть крупнейший нефтеперерабатывающий и нефтехимический комплекс во всем регионе. У нас работают все крупнейшие компании. Почему? Благодаря стабильности, сохранности инвестиций, эффективности и надежности. Я приведу пример. В 1973 году арабские страны ввели нефтяное эмбарго чтобы выразить протест против того что США поддерживают Израиль. Все эти страны разом заявили что вся нефть в нефтехранилищахпринадлежащая другим людям на самом деле принадлежит им и её нельзя продавать.

Я решил что если мы хотим процветания не надо вмешиваться в этот конфликт. Я позвонил нефтяникам и сказал: — Если вы собираетесь вести дела как прежде и если вы считаете что потери должны распределяться на всех — все будут получать только часть того что получали раньше — мы готовы разделить эту позицию.

Они не забыли об этом. Сегодня во время рецессии инвестиции ExxonMobil в Сингапур составляют $12 млрд, до того как Exxon поглотила Mobil они составляли $6 млрд. Они собираются дополнительно инвестировать $4,5 млрд, таким образом общая сумма инвестиций составит $16,5 млрд.

Почему это происходит? Потому что они уверены, что мы не откажемся от своих обязательств. России после того что произошло с западными нефтяными компаниями понадобится много времени чтобы этого достичь. Я не пытаюсь судить кто был прав а кто виноват. Я говорю о том что когда мы подписываем контракт мы тщательно изучаем его условия. Мы либо подписываем его либо нет. Но если мы подписали его мы обязаны выполнять его условия какими бы они ни были.

Необходимо доверие, необходимо признавать тот факт что в результате сделки вы можете оказаться в проигрыше но в долгосрочной перспективе вы выйдете победителем.

Субъективная планета

Действительно ли наша Земля круглая, ведь мы смотрим на неё как минимум через хрусталики наших глаз и в дополнение к этому через множество других линз объективов и самой плотности атмосферы изменяющих предполагаемые местоположения как точек зрения так и точек видения? Быть может она всё-таки плоская?

Если во вселенной есть материя, значит где-то её должно быть очень много. Представьте себе часть вселенной из плотной материи, где планеты-пузыри, а звёзды сверхвакуумные скопления энергии. В общем что-то вроде зазеркалья. Всё что есть на такой как бы вывернутой наизнанку планете притягивается к этой космической плотности и люди действительно ходят вверх ногами, в школьных классах нет глобусов, любой фрагмент поверхности или континент такой планеты её жители выйдя на улицу могут увидеть своими глазами по крайней мере в бинокль или телескоп. Самые удалённые океаны и моря, горы и реки, леса и поля, города и скопления людей, заводы, автомобили, самолёты, все они на виду для каждого кто в хорошую погоду захочет посмотреть и увидеть, и ему не нужен для этого космический корабль, хотя он и не помешает ведь размеры этой планеты в том числе и с туманностью сомнений могут быть огромными.

— Вон там, видишь? — Астромалия! А вон Новая Земляндия.

На видео обрати внимание как меняется меняется радиус земли при прохождении плотных слоёв атмосферы — гравитационной линзы.

•••

На Земле деревьев больше, чем звезд в нашей Галактике. По оценкам NASA галактика Млечный путь насчитывает примерно 100–400 млрд звезд. Деревьев же на нашей планете – более 3 триллионов. И каждое из них очевидно что наделённое жизнью может быть намного ярче, доступнее и интереснее для наблюдения чем космос в целом.

А вы говорите Британия погибнет

Когда мы с мужем покупали в Англии квартиру, срок владения на нее был 999 лет. Я все не могла оторвать глаз от этих совершенно фантастических цифр: 999 и прописью «девятьсот девяносто девять лет» на контракте.

— Кто из нас сумасшедший?

Вдруг, спустя несколько лет, муж обеспокоился… выкупом нашей квартиры в бессрочное владение (freehold).

— Зачем?!

— Вдруг мы решим её продать. Люди не любят покупать квартиры с ограниченным сроком владения (leasehold)… Да и вообще — freehold лучше…
Тысячелетие — ограниченный срок?!

Сколько вопросов!

— Как он будет выглядеть, этот владелец нашей квартиры через 999 лет?

— Будут ли у него щупальца или он все же будет гуманоидом с совершенно искусственным интеллектом?

— Будет ли наша планета еще вращаться вокруг солнца через 1000 лет?

— А вдруг, даже солнце остынет?

— Это неважно. Не думаю, что в Англии существенно изменятся законы о владении и купле-продаже недвижимости, — улыбается муж. Тут же образ: зеленая щупальца, ставящая подпись на контракте.

— Шутник.

Уже потом, когда я набрела на такую вот историю, я поняла, что он не очень-то и шутит.

1913 год, Англия, Лондон, Вестминстерский холл, самое старое здание парламента в мире.

Заседание комиссии по крупной реставрации холла выявило большую проблему: здание начали строить в 11 веке, закончили только к 14-му, временами потом ремонтировали, но в веке двадцатом требовался уже капитальный ремонт и главное: — Нужно было заменить гигантские, дубовые стропила.

Дубрав в Англии осталось мало, а старых — еще меньше, а тут нужны дубы старше 300 лет — потому что все, что моложе не подходило по размеру. И стала комиссия искать, нет ли документов, откуда дерево для стропил брали в прошлый раз, в 14 веке.

Отыскали в Парламенте пергамент со списком поставщиков, там их учёт ведется примерно с XI (одинадцатого) века. Раскрывают. Ломкий телячий пергамент. Побуревшие чернила. Странная орфография. Читают. И обнаруживают, что дуб под стропила брали из владений семейства Courthope из Сассекса. Более того, выясняется, что поместьем все эти века владела одна и та же семья. Связываются. И глава семьи, сэр Джордж Кортоп, отвечает: «Да. Мы ожидали ваш звонок. Дубы в порядке. Можете забирать.

Немая сцена.

Дело в том, что когда прапрапрапрапра сэра Джорджа поставил балки для строительства Парламента, он тотчас смекнул, что когда-нибудь новое дерево понадобится для ремонта, замены, а дубы нужны такие, которым не менее трехсот лет, поэтому тут же приказал высадить саженцы новой дубравы. Их высадили, пометили и об этом в семейном архиве записали: — Дубрава для ремонта Вестминстерского холла, да так и передавали документ наследникам 560 лет.

И возрадовались в Вестминстере. И срубили дубы, и сделали балки, и отремонтировали великолепный Вестминстерский холл.

Думаю, сэр Джордж, возблагодаривший предусмотрительного предка за огромную сумму, неожиданно полученную за дубы, тут же посадил новую дубраву, с расчетом на следующий ремонт и благодарность далекого потомка.

Умение планировать на ближайшие 500 лет

Умение деловито распоряжаться вечностью и собственной смертностью. Потому что смертность — она ничего не значит по сравнению с предусмотрительно и вовремя посаженными дубами, хранением нужных документов и уверенностью, что Вестминстерский холл будет стоять поддерживаемый столетними дубовыми скрепами, законы (независимо ни от каких партий и правителей) — работать, и всё — продолжаться.

Вот такой менталитет, друзья мои.


В комментариях к оригиналу этого чудесного анекдота было изложено интереснейшее расследование предпринятое человеком который хотел его опровергнуть. Материал замечательный не только тем что подтверждает идею делового подхода к вечности как части британского менталитета, но сообщет нечто еще более ценное о самом сэре Джордже. Вот почитайте.

Сэр Кортоп будучи депутатом Парламента поначалу отказался от выгодной продажи своих дубов, по «причине конфликта интересов — член парламента не может заключать контракты с правительством не рискуя потенциальным судебным преследованием».

Внимание! Британский депутат отказывается от выгодного контракта с британским правительством потому что им обоим не поздоровится от британского суда исполняющего dura lex, sed lex (закон суровый, но это закон)!

А вы говорите: Британия погибнет!

Вот такая уверенная в себе вечность.

Сажайте дубы, господа, вот что я вам скажу: пригодятся!

Асана и пранаяма

Лишь начиная с третьего «члена йоги» (йоганга) появляется йогическая техника в собственном смысле слова. Это асана, общее название широкоизвестных йогических поз, которые в «Йога-сутрах» (II, 46) определяются как стхирасукхам, т.е. «неподвижные и удобные». Асана описывается в многочисленных трактатах хатха-йоги; Патанджали касается ее лишь в самых общих чертах, ибо асане учатся у наставника, а не из книг. Важно то, что асана делает тело устойчиво неподвижным и в то же время сводит физические усилия к минимуму. Избегая беспокоящего чувства усталости, расслабления в некоторых частях тела, йогин регулирует физические процессы и тем самым позволяет вниманию останавливаться только на потоке сознания. На первых порах асана неудобна и даже невыносима. Но в ходе дальнейшей тренировки усилие по сохранению тела в одном и том же положении становится незначительным. В конце концов (и это самое главное) усилие должно исчезнуть совсем, а медитативная поза — стать естественной; только тогда возможно углубление концентрации. «Совершенство асаны достигается при полном снятии напряжения, благодаря чему прекращаются все движения тела. Или же асана реализуется при сосредоточении сознания на бесконечном» (Вьяса, II, 47). И Вачаспатимишра, комментируя толкование Вьясы, пишет: «Человек, практикующий в соответствии с наставлениями эту специфическую позу, должен сделать усилие, суть которого — в снятии естественного напряжения. Иначе асана не может быть реализована». Что касается «сосредоточения сознания на бесконечном», то это значит полное поглощение внимания практикующего присутствием своего тела.

Асана — одна из характерных дисциплин индийского аскетизма. Упоминания о ней изредка встречаются в упанишадах и даже в ведической литературе, но более часто — в «Махабхарате» и пуранах. Разумеется, самую важную роль асаны играют в текстах хатха-йоги; так, Гхеранда самхита описывает тридцать две их разновидности. Вот, например, как выглядит рекомендация к выполнению одной из самых несложных и распространенных медитативных поз — падмасаны: «Положи правую ступню на левое бедро, левую ступню на правое бедро. Перекрести руки за спиной и твердо возьмись за большие пальцы ног (правой рукой за большой правый палец, а левой — за левый палец). Прижми подбородок к грудной кости и взгляд направь на кончик носа». Перечни и описания асан можно встретить в большинстве тантрических и хатха-йогических трактатов. Цель таких медитативных поз всегда одна и та же: «Благодаря им прекращается воздействие парных противоположностей» (ЙС, II, 48). Подобным путем адепт достигает нечто вроде «нейтральности» органов чувств; сознание больше не беспокоится «наличием тела». Он вступает на первую ступень пути, ведущего к независимости сознания; мосты, допускающие коммуникацию с сенсорной деятельностью, начинают разводиться.

В асане уже отчетливо проступает преодоление человеческой обусловленности. Представляет ли регресс это «прекращение», эта неуязвимость к парам противоположностей внешнего мира, регресс к растительному состоянию или же возвышение до божественного архетипа (иконографически выраженного) вопрос, который мы позже обсудим. Пока что заметим, что асана является первым конкретным шагом, предпринятым в целях уничтожения модальностей человеческого естества. Несомненно, что такое неподвижное, иератическое положение тела имитирует несколько иное бытие, нежели человеческое; йогин, находящийся в асане, может быть сопоставлен с растением или священной статуей, но отнюдь не с человеком как таковым, который, по определению, есть существо подвижное, возбужденное, неритмичное. На уровне физического тела асана — это экаграта, концентрация на одной точке; тело «сжато», сконцентрировано в точечной позиции. Подобно тому как экаграта кладет конец колебаниям и дисперсии состояний сознания, так и асана, сводя бесконечное разнообразие возможных положений тела к одной архетипической, иконографической позе, прекращает телесную подвижность и неустойчивость. Мы вскоре увидим, что тенденция к «унификации» и «тотализации» является характерной чертой любой йогической техники. Глубокое значение этих унификаций прояснится для нас немного погодя, однако их непосредственная цель очевидна уже сейчас: уничтожить (или превзойти) границы человека через отказ подчиняться элементарнейшим человеческим склонностям. Вслед за отказом от движения (асаной), отказом от безвольного плавания в стремительном потоке состояний сознания (экагратой) последуют отказы самого разного рода.

Наиболее важным (и, несомненно, самым характерным для йоги) из этих различных отказов является регулирование дыхания, т.е. «нежелание» дышать неритмично, как дышит большинство людей. Патанджали определяет отказ следующим образом: «При нахождении в асане практикуется пранаяма, т.е. прекращение движения вдыхаемого и выдыхаемого воздуха» (ЙС, II, 49). Патанджали говорит о «прекращении», т.е. остановке дыхания; впрочем, пранаяма как таковая начинается с того, что замедляет дыхательный ритм настолько, насколько это возможно. Существует много трактатов, касающихся индийской аскетической техники, но большей частью они занимаются только повторением традиционных формул.

Хотя пранаяма — строго йогическое упражнение, причем очень важное, Патанджали отводит ей только три сутры. Его в первую очередь интересуют теоретические основы аскетических практик; технические же детали находятся в комментариях Вьясы, Бходжи и Вачаспатимишры, особенно в трактатах хатха-йоги.

Замечание Бходжи (комм. к ЙС, I, 34) вскрывает глубокий смысл пранаямы: «Функциям всех органов предшествуют дыхательные функции; всегда существует функциональная связь между дыханием и сознанием; и дыхание, когда органы чувств перестают воспринимать объекты, реализует концентрацию сознания на одной точке». Утверждение о постоянной связи между дыханием и ментальными состояниями кажется нам весьма значительным. Оно содержит в себе намного больше, чем просто наблюдение какого-нибудь обычного факта, например того, что дыхание разгневанного человека прерывистое, в то время как у человека сконцентрированного (даже если эта концентрация случайна и не преследует никакой йогической цели) оно становится ритмичным и автоматически замедляется, и т.п. Отношение, соединяющее ритм дыхания с состояниями сознания, упомянутое Бходжей и, несомненно, замеченное и проверенное йогинами начиная с древнейших времен — это отношение служило им в качестве инструмента для унификации, единения сознания. «Единение» должно быть здесь понято в том смысле, что, делая свое дыхание ритмичным и постепенно замедляя его, йогин способен проникать (т.е. может испытывать в совершенной ясности) в некоторые области сознания, которые недоступны ему в бодрствующем состоянии, особенно в области, связанные со сном. (Вот почему новичок в пранаяме почти всегда засыпает, когда ему удается замедлить свой дыхательный ритм до степени, свойственной состоянию сна.) Ибо очевидно, что дыхательный ритм человека спящего медленнее ритма не спящего. Достигая этого ритма сна посредством практики пранаямы, йогин, не теряя ясности ума, проникает в такие состояния сознания, которые обычны для сновидений. Индийские аскеты признают четыре модальности сознания (не считая энстатического, «остановленного» состояния): дневное сознание, сознание во сне со сновидениями, сознание во сне без сновидений и «каталептическое сознание». С помощью пранаямы, т.е. увеличивая длительность вдохов и выдохов (цель подобной практики — продлить интервал между двумя моментами дыхания как можно дольше) йогин может войти в любую из этих модальностей. Для непосвященного между ними существует разрыв, так что он переходит от бодрствования ко сну бессознательно. Йогин же должен сохранять непрерывность сознания, т.е. он обязан войти в эти состояния с четкостью и ясностью ума.

Однако опыт вхождения в четыре модальности сознания (каждой из которых соответствует определенный ритм дыхания), так же, как и унификация сознания (являющаяся следствием освобождения йогина от разрыва между этими модальностями), могут быть реализованы только после долгой тренировки. Непосредственная же цель пранаямы более скромна. Благодаря ей приобретается «непрерывное сознавание», которое способно сделать йогическую медитацию возможной. Дыхание обычного человека в целом аритмично; оно подчиняется внешним обстоятельствам или ментальному напряжению. Эта нерегулярность производит бесцельную психическую текучесть, что влечет за собой неустойчивое и рассеянное внимание. Можно, конечно, стать внимательным, если прилагать к этому усилия. Но, согласно йоге, усилие как таковое относится к внешним факторам. Дыхание естественным образом должно стать ритмичным, если и не в такой форме, чтобы о нем можно было бы «полностью забыть», то по крайней мере так, чтобы оно не беспокоило нас своей прерывностью. Поэтому в ходе пранаямы адепт старается снять напряжение дыхания; ритмичное дыхание должно стать настолько автоматическим, чтобы йогин вообще забыл о нем. В гималайских ашрамах Хардвара, Ришикеша и в Сваргашраме, где мы оставались с сентября 1930 г. по март 1931 г., многие санньяси говорили нам, что цель пранаямы — позволить практикующему войти в состояние, называемое турия, «каталептическое» состояние. Мы сами наблюдали нескольких санньяси, проводивших основную часть дня и ночи в глубокой медитации, в которой их дыхание было едва различимо. Несомненно, эти «каталептические» состояния могут и вызываться по своему желанию опытными йогинами. Исследования Терезы Броссе показали, что редукция дыхания и сокращений сердца до той степени, которая обычно наблюдается на пороге смерти, есть подлинный физиологический факт; йогин достигает подобного состояния волевым усилием, а не в процессе самовнушения. Не говорим уже и о том, что такой йогин может быть погребен без всякого для себя вреда. «Задержка дыхания подчас бывает так велика, что некоторые йогины могут дать себя похоронить заживо на определенное время, оставляя в легких такой объем воздуха, который совершенно недостаточен для выживания. Как считают йогины, столь малый резерв воздуха необходим в случае инцидента, который может вывести их из йогического состояния и нанести им вред; в этом случае им нужно сделать несколько вдохов, чтобы вернуться к своему йогическому состоянию» (Jean Filliozat, Magie et medicine. Paris, 1943, p. 115-16).

Занимаясь пранаямой, йогин старается достичь прямого познания своей жизненной пульсации, своей органической энергии, проходящей через вдохи и выдохи. Пранаяма — это внимание, направленное на органическую жизнь, знание через действие, спокойное и ясное вхождение в самую сущность жизни. Йога советует ученикам жить, не привязываясь к жизни. Активность чувств и эмоций подавляет человека, искажает и разрушает его сознание. В первые же дни практики концентрация на жизненных функциях дыхания вызывает невыразимое ощущение гармонии, ритмичной и мелодичной полноты, разрешение всех психофизиологических затруднений. Позже приходит смутное чувство присутствия чего-то значительного в своем теле, безмятежное сознавание своей силы. Очевидно, что эти естественные явления вполне может испытать всякий, кто пробовал хотя бы немного практиковать дисциплину дыхания. Профессор Щербатской пишет, что, согласно О. Розенбергу, который практиковал некоторые йогические упражнения в японском монастыре, эти приятные ощущения можно сравнить «с музыкой, особенно тогда, когда ее играешь сам». Ритмическое дыхание достигается через гармонизацию трех моментов: вдоха (пурака), выдоха (речака) и задержки на вдохе (кумбхака). Эти три момента должны занимать одинаковое время. Посредством практики йогин оказывается способен значительно продлевать их. Так как цель пранаямы, в соответствии с Патанджали, заключается в остановке дыхания настолько, насколько это возможно, практикующий добивается этого, постепенно замедляя ритм.

Идеальная женщина

… и когда он умирал в возрасте девяноста лет, кто-то спросил его:

— Ты так и не женился, но никогда не говорил почему. Сейчас, стоя на пороге смерти, удовлетвори наше любопытство. Если есть какой-то секрет, хоть сейчас раскрой его — ведь ты умираешь, покидаешь этот мир. Даже если твой секрет узнают, вреда это тебе не причинит.

Старик ответил:

— Да, я держу один секрет. Не то чтобы я был против брака, но я всегда искал идеальную женщину. Я провел всё время в поисках, и так пролетела моя жизнь.

— Но неужели на всей огромной планете, населенной миллионами людей, половина из которых — женщины, ты не смог отыскать одну — единственную идеальную женщину?

Слеза скатилась по щеке умирающего старика. Он ответил:

— Нет, одну я всё-таки нашел.

Спрашивающий был в полном недоумении.

— Тогда что же произошло, почему вы не поженились?

И старик ответил:

— Та женщина искала идеального мужчину.