Коллективная стрела

Язык создаёт реальности, он исходит изнутри нас. Мир на самом деле не состоит из атомов или электромагнитных волн, он состоит из языковых структур неким образом подвешенных в нём и выраженных через нейронные сети мыслящих мозгов. Вот почему мир на самом деле это некий продукт осознания, это некая морфогенетическая паутина внимания, приходящего в него и переживающего приливы и отливы в соответствии с ясностью наблюдающего разума. И вопрос заключается в том, что является катализатором языка, энзимами социального воображения, что способствует процессу расплавления и отливки заново интеллектуальных форм и моделей чтобы мы могли продвигаться всё глубже и глубже в конструкции нашей фантазии. Движимые верой что человеческое воображение в конечном счёте открывает путь в измерение человеческого великодушия, что внутри есть зеркальный зал наших исторических отражений, мы разыскиваем жемчужину огромной ценности, целостность, интеграцию, должное отношение к себе и всему миру исходящее от вселенной, питающего вселенную, скармливающую будущее и уважающее прошлое, и это лишь вопрос взаимоотношений с тем, что уже ждёт нас там.

Язык сделал нас чем-то большим, чем обезьян охотящихся группами, он сделал нас обезьянами, охотящимися группами, у которых есть мечта. И потеря этой мечты дала нам наше величие и наш позор, наше оружие, наши технологии, наше искусство, наши надежды, страхи. Всё это выросло из нашей способности выражать свои мысли и общаться друг с другом, и я говорю об этом в самом широком смысле, для меня величие человеческого животного это мыслительная активность, песня, танец, скульптура, поэзия, все эти виды когнитивной деятельности. Когда мы принимаем в них участие, мы переходим из сферы животной организации в сферу по настоящему глубоких отношений с трансцендентным. Поэтому то, на что я надеюсь и что я вижу происходящим на самом деле я думаю что мы на правильном пути рождения нового человечества, которое вот-вот произойдёт, но нам ещё предстоит принять много решений на счёт того, насколько трудным будет это рождение, чего это потребует от нашей матери Земли, какую форму должен обрести ребёнок, когда он наконец родится. Подобные решения художественно одарённые люди могут принимать и контролировать их исполнение, большинство же людей боится подсознательного.

В некотором смысле нас подвели поэты, которые не смогли придумать песню или некое видение, которое могло бы настроить нас всех в унисон. Поэтому мы находимся в абсурдний позиции, когда мы способны на что угодно, но лишь засоряем наше собственное гнездо подталкивая себя к токсификации планеты и вымиранию. Всё потому что поэты и художники не смогли сложить для нас нравственное видение. Нравственное видение должно приходить из бессознательного не имея ничего общего со всеми этими постмодернистскими движениями в искусстве, деконструкционизмом, дизайном и подобными ему.

По сути я высказываю очень консервативную, но волнующую программу для искусства, поскольку задача искусства спасать душу человечества и что-угодно меньшее будет лишь паникой в объятом пожаром Риме, потому что если художник избравший сам себя за способность находить дорогу в иное, если художник не в состоянии найти её, значит её не найдёт никто.

Природа не молчит, это человек глух чтобы открыть наши уши, как и наши глаза, и воссоединится с замыслом живого мира. Мы коллективно создаём стрелу летящую из гущи истории в направлении вневременья, возможно даже в направлении нематериального, стрелу направляющую идею что человек благ, что человек добро, в этом наша надежда на искусство и воплощение этого предназначения никогда не было ближе, чем в настоящий момент.

Производная феномена

Не так уж удивительно что время это нечто, что мы генерируем, оно не существует в каком-то физическом смысле, это нечто производимое нами при помощи метаболизма и его структура является таковой что в ДНК заложены бесчисленное количество событий упорядоченных ею ради отражения модальности, функции восприятия существа посредника в котором она себя обретает. Разве это не выглядит очевидным?.. И значит время, то как мы испытываем его течение это в действительности есть последовательность наблюдения нашего собственного генетического материала, а модель времени такого материала верна природным условиям потому что он был сформирован архитектонической динамикой природы, её композицией, сочетанием частей в одном стройном целом.

То есть мы не то чтобы расшифровываем оккультное китайское пророчество чтобы предложить пересмотр физических законов, она графически и символически встроена в этот сценарий, это та же самая схема, которая встроена в нашу генетическую конструкцию. Нам даже проще извлечь её из китайской книги перемен, эта структура словно розеттский камень позволяющий расшифровать не динамику самой информации но динамику человеческого организма и опыта как такового который придаёт форму нашей собственной макромолекуле содержащей информацию всех наших поколений, которая в известном смысле представляет собой что-то вроде гиперинтеллектуального существа или сообщества в которое мы встроены вместе с иллюзией нашего индивидуального сознания и способствующей хранению, передаче, развитию и функционированию существующего организма.

Каким образом вещи, предметы и ситуации начинают существовать, как они поддерживают своё существование и как они исчезают? И что такое развертывание мира как восприятие переживания его нами?

Карма

Анна Валерьевна умерла достаточно спокойно. Инсульт произошел во сне, и потому проснулась она уже не у себя в кровати, а в просторной комнате с множеством других людей, как и она, ожидавших увидеть нечто иное.

Потолкавшись среди народу и выяснив что к чему и где, Анна Валерьевна протиснулась к большому справочному бюро, которое сначала направило её обратно в очередь, потом на выход и только с третьего подхода (к вящему удовлетворению Анны Валерьевны, ибо и не таких бюрократов штурмом брали) операционист удосужился пробить её по базе данных и сообщил:

— Вот распечатка кармы, третий кабинет направо за левым углом — получите комплектацию. Потом подойдёте. Следующий.

Анна Валерьевна послушно взяла распечатку, ничего в ней не поняла и проследовала в указанном направлении.

— Карму давайте! — Анна Валерьевна подпрыгнула от неожиданности.

— К-карму?

— А вы можете дать что-то еще? — цинично поинтересовались за стойкой и буквально вырвали из рук Анны Валерьевны распечатку. — Так, карма у вас, скажем прямо, не ахти. Много с такой не навоюешь.

— Я не хочу воевать. — испуганно пролепетала Анна.

— Все вы так говорите, — отмахнулись от неё и продолжили, — на ваше количество набранных баллов вы можете купить 138 земных лет человеческой жизни, 200 лет птичьей или лет 300 в виде дерева или камня. Советую камнем. Деревья, бывает, рубят.

— Сто тридцать восемь… — начала было Анна Валерьевна, но её опять перебили.

Именно сто тридцать восемь лет стандартной и ничем не примечательной жизни, заурядной внешности и без каких-либо необычностей.

— А если с необычностями?… Это я так, на всякий случай… уточняю…

— Ну, выбирайте сами. Необычностей много. Талант — 40 лет жизни, богатство — в зависимости от размера, брак, честно вам скажу, полжизни гробит. Дети лет по 15 отнимают… Вот вы детей хотите?

— Нет… то есть да… двоих… нет, троих…

— Вы уж определитесь.

— Брак, троих детей, талант, богатство и чтобы по миру путешествовать! — на едином дыхании выпалила Анна Валерьевна, лихорадочно вспоминая чего ей ещё не хватало в той жизни, — и красоту!

— Губа не дура! — хмыкнули из-за прилавка, — а теперь, уважаемая Анна Валерьевна, давайте посчитаем. Брак — это 69 года, остается 69. Трое детей — еще минус 45. Остается 24. Талант, допустим, не мирового масштаба, так, регионального, ну лет 20. А богатство лет 20 минимум. Лучше надо было предыдущую жизнь жить, недонабрали лет.

— А вот… — прикусила губу Анна Валерьевна, — если ничего…

— А если ничего, то 138 лет проживете одна в тесной квартирке, достаточной для одного человека и при здоровом образе жизни в следующий раз хватит на побольше лет — отбрили Анну Валерьевну.

— И ничего нельзя сделать?

— Ну почему же? — смягчились за прилавком, — можем организовать вам трудное детство — тогда высвободится лет 10. Можно брак сделать поздним — тогда он не полжизни отхватит. Если развод — ещё кредит появится, а если муж сатрап, то авось и талант мирового масштаба сможем укомплектовать.

— Да это же грабёж…

— Свекровь-самодурка карму неплохо очищает, — проигнорировали её возмущение и продолжили, — можно вам добавить пьяного акушера и инвалидность с детства. А если пожелаете…

— Не пожелаю! — Анна Валерьевна попыталась взять в свои руки контроль над ситуацией, — Мне, пожалуйста, двоих детей, брак лет этак на 40 по текущему курсу, талант пусть региональный будет, ну и богатство чтобы путешествовать, не больше.

— Все? Красоты вам не отсыпать? У вас еще 50 лет осталось… нет? Тогда комплектую… — девушка за прилавком достала кружку и стала высыпать в неё порошки разных цветов, приговаривая себе под нос: «брак сорокалетний, есть, дети — две штуки есть, талант… талант… вот пожалуй так, деньги… сюда, а остальное от мужа ещё… Всё!»

Анна Валерьевна недоверчиво покосилась на полулитровую кружку, заполненную цветным песком, которую ей протянули из-за прилавка.

— А если, скажем, я талант не использую, я дольше проживу?

— Как вы проживете — это ваши проблемы. Заказ я вам упаковала, разбавите с водой и выпьете. Товары упакованы, возврату и обмену не подлежат! Если вы пальто купите и носить не будете – это уже ваши проблемы.

— А…

— Счёт-фактура вам, уверяю, не пригодится.

— А…

— Да что вы всё «А» да «А»! судьбу вы себе выбрали, предпосылки мы вам намешали, все остальное в ваших руках. Кулер за углом. Следующий!

Последнее, что успела подумать Анна Валерьевна перед собственными родами, было: «Вот вроде всё с моего ведома и разрешения, а такое ощущение, что меня все-таки обдурили». Хотя нет, мимолетной искрой у неё в мозгу успел промелькнуть интерес к тому, как её назовут.

Вселенная 25

Для популяции мышей в рамках социального эксперимента создали райские условия: неограниченные запасы еды и питья, отсутствие хищников и болезней, достаточный простор для размножения. Однако в результате вся колония мышей вымерла. Почему это произошло? И какие уроки из этого должно вынести человечество?

Американский ученый-этолог Джон Кэлхун провел ряд удивительных экспериментов в 60-70-х годах двадцатого века. В качестве подопытных Д. Кэлхун неизменно выбирал грызунов, хотя конечной целью исследований всегда было предсказание будущего для человеческого общества.

В результате многочисленных опытов над колониями грызунов Кэлхун сформулировал новый термин — «поведенческая раковина» (behavioral sink), обозначающий переход к деструктивному и девиантному поведению в условиях перенаселения и скученности. Своими исследованиями Джон Кэлхун приобрел определенную известность в 60-е годы, так как многие люди в западных странах, переживавших послевоенный беби-бум, стали задумываться о том, как перенаселение повлияет на общественные институты и на каждого человека в частности.

Свой самый известный эксперимент, заставивший задуматься о будущем целое поколение, он провел в 1972 году совместно с Национальным институтом психического здоровья (NIMH). Целью эксперимента «Вселенная-25» был анализ влияния плотности популяции на поведенческие паттерны грызунов. Кэлхун построил настоящий рай для мышей в условиях лаборатории. Был создан бак размерами два на два метра и высотой полтора метра, откуда подопытные не могли выбраться. Внутри бака поддерживалась постоянная комфортная для мышей температура (+20 °C), присутствовали в изобилии еда и вода, созданы многочисленные гнезда для самок. Каждую неделю бак очищался и поддерживался в постоянной чистоте, были предприняты все необходимые меры безопасности: исключалось появление в баке хищников или возникновение массовых инфекций. Подопытные мыши были под постоянным контролем ветеринаров, состояние их здоровья постоянно отслеживалось.

Система обеспечения кормом и водой была настолько продумана, что 9500 мышей могли бы одновременно питаться, не испытывая никакого дискомфорта, и 6144 мышей — потреблять воду, также не испытывая никаких проблем. Пространства для мышей было более чем достаточно, первые проблемы отсутствия укрытия могли возникнуть только при достижении численности популяции свыше 3840 особей. Однако такого количества мышей никогда в баке не было, максимальная численность популяции отмечена на уровне 2200 мышей.

Эксперимент стартовал с момента помещения внутрь бака четырех пар здоровых мышей, которым потребовалось совсем немного времени, чтобы освоиться, осознать, в какую мышиную сказку они попали, и начать ускоренно размножаться. Период освоения Кэлхун назвал фазой А, однако с момента рождения первых детенышей началась вторая стадия B. Это стадия экспоненциального роста численности популяции в баке в идеальных условиях, число мышей удваивалось каждые 55 дней.

Начиная с 315-го дня проведения эксперимента темп роста популяции значительно замедлился, теперь численность удваивалась каждые 145 дней, что ознаменовало собой вступление в третью фазу C. В этот момент в баке проживало около 600 мышей, сформировалась определенная иерархия и некая социальная жизнь. Стало физически меньше места, чем было ранее.

Появилась категория «отверженных», которых изгоняли в центр бака, они часто становились жертвами агрессии. Отличить группу «отверженных» можно было по искусанным хвостам, выдранной шерсти и следам крови на теле. Отверженные состояли прежде всего из молодых особей, не нашедших для себя социальной роли в мышиной иерархии. Проблема отсутствия подходящих социальных ролей была вызвана тем, что в идеальных условиях бака мыши жили долго, стареющие мыши не освобождали места для молодых грызунов. Поэтому часто агрессия была направлена на новые поколения особей, рождавшихся в баке.

После изгнания самцы ломались психологически, меньше проявляли агрессию, не желали защищать своих беременных самок и исполнять любые социальные роли. Хотя периодически они нападали либо на других особей из общества «отверженных», либо на любых других мышей.

Самки, готовящиеся к рождению детенышей, становились все более нервными, так как в результате роста пассивности среди самцов они становились менее защищенными от случайных атак. В итоге самки стали проявлять агрессию, часто драться, защищая потомство. Однако агрессия парадоксальным образом не была направлена только на окружающих, не меньшая агрессивность проявлялась по отношению к своим детям. Часто самки убивали своих детенышей и перебирались в верхние гнезда, становились агрессивными отшельниками и отказывались от размножения. В результате рождаемость значительно упала, а смертность молодняка достигла значительных уровней.

Вскоре началась последняя стадия существования мышиного рая — фаза D, или фаза смерти, как ее назвал Джон Кэлхун. Символом этой стадии стало появление новой категории мышей, получившей название «красивые». К ним относили самцов, демонстрирующих нехарактерное для вида поведение, отказывающихся драться и бороться за самок и территорию, не проявляющих никакого желания спариваться, склонных к пассивному стилю жизни. «Красивые» только ели, пили, спали и очищали свою шкурку, избегая конфликтов и выполнения любых социальных функций. Подобное имя они получили потому, что в отличие от большинства прочих обитателей бака на их теле не было следов жестоких битв, шрамов и выдранной шерсти, их нарциссизм и самолюбование стали легендарными. Также исследователя поразило отсутствие желания у «красивых» спариваться и размножаться, среди последней волны рождений в баке «красивые» и самки-одиночки, отказывающиеся размножаться и убегающие в верхние гнезда бака, стали большинством.

Средний возраст мыши в последней стадии существования мышиного рая составил 776 дней, что на 200 дней превышает верхнюю границу репродуктивного возраста. Смертность молодняка составила 100%, количество беременностей было незначительным, а вскоре составило 0. Вымирающие мыши практиковали гомосексуализм, девиантное и необъяснимо агрессивное поведение в условиях избытка жизненно необходимых ресурсов. Процветал каннибализм при одновременном изобилии пищи, самки отказывались воспитывать детенышей и убивали их. Мыши стремительно вымирали, на 1780-й день после начала эксперимента умер последний обитатель «мышиного рая».

Предвидя подобную катастрофу, Д. Кэлхун при помощи коллеги доктора Х. Марден провел ряд экспериментов на третьей стадии фазы смерти. Из бака были изъяты несколько маленьких групп мышей и переселены в столь же идеальные условия, но еще и в условиях минимальной населенности и неограниченного свободного пространства. Никакой скученности и внутривидовой агрессии. По сути, «красивым» и самкам-одиночкам были воссозданы условия, при которых первые 4 пары мышей в баке экспоненциально размножались и создавали социальную структуру. Но, к удивлению ученых, «красивые» и самки-одиночки свое поведение не поменяли, отказались спариваться, размножаться и выполнять социальные функции, связанные с репродукцией. В итоге не было новых беременностей, и мыши умерли от старости. Подобные одинаковые результаты были отмечены во всех переселенных группах. Все подопытные мыши умерли, находясь в идеальных условиях.

Джон Кэлхун создал по результатам эксперимента теорию двух смертей. «Первая смерть» — это смерть духа. Когда новорожденным особям не стало находиться места в социальной иерархии «мышиного рая», то наметился недостаток социальных ролей в идеальных условиях с неограниченными ресурсами, возникло открытое противостояние взрослых и молодых грызунов, увеличился уровень немотивированной агрессии. Растущая численность популяции, увеличение скученности, повышение уровня физического контакта — всё это, по мнению Кэлхуна, привело к появлению особей, способных только к простейшему поведению.

В условиях идеального мира, в безопасности, при изобилии еды и воды, отсутствии хищников большинство особей только ели, пили, спали, ухаживали за собой. Мышь — простое животное, для него самые сложные поведенческие модели — это процесс ухаживания за самкой, размножение и забота о потомстве, защита территории и детенышей, участие в иерархических социальных группах. От всего вышеперечисленного сломленные психологически мыши отказались. Кэлхун называет подобный отказ от сложных поведенческих паттернов «первой смертью», или «смертью духа». После наступления «первой смерти» физическая смерть («вторая смерть» по терминологии Кэлхуна) неминуема и является вопросом недолгого времени. В результате «первой смерти» значительной части популяции вся колония обречена на вымирание даже в условиях «рая».

Однажды Кэлхуна спросили о причинах появления группы грызунов «красивые». Кэлхун провел прямую аналогию с человеком, пояснив, что ключевая черта человека, его естественная судьба — это жить в условиях давления, напряжения и стресса. Мыши, отказавшиеся от борьбы, выбравшие невыносимую легкость бытия, превратились в аутичных «красавцев», способных лишь на самые примитивные функции — поглощения еды и сна. От всего сложного и требующего напряжения «красавцы» отказались и, в принципе, стали не способны на подобное сильное и сложное поведение. Кэлхун проводит параллели со многими современными мужчинами, способными только к самым рутинным, повседневным действиям для поддержания физиологической жизни, но с уже умершим духом. Что выражается в потере креативности, способности преодолевать и, самое главное, находиться под давлением. Отказ от принятия многочисленных вызовов, бегство от напряжения, от жизни, полной борьбы и преодоления, — это «первая смерть» по терминологии Джона Кэлхуна, или смерть духа, за которой неизбежно приходит вторая смерть, в этот раз — тела.

Возможно, у вас остался вопрос: почему эксперимент Д. Кэлхуна назывался «Вселенная-25»? Это была двадцать пятая попытка ученого создать рай для мышей, и все предыдущие закончились смертью всех подопытных грызунов…

Субъективная планета

Действительно ли наша Земля круглая, ведь мы смотрим на неё как минимум через хрусталики наших глаз и в дополнение к этому через множество других линз объективов и самой плотности атмосферы изменяющих предполагаемые местоположения как точек зрения так и точек видения? Быть может она всё-таки плоская?

Если во вселенной есть материя, значит где-то её должно быть очень много. Представьте себе часть вселенной из плотной материи, где планеты-пузыри, а звёзды сверхвакуумные скопления энергии. В общем что-то вроде зазеркалья. Всё что есть на такой как бы вывернутой наизнанку планете притягивается к этой космической плотности и люди действительно ходят вверх ногами, в школьных классах нет глобусов, любой фрагмент поверхности или континент такой планеты её жители выйдя на улицу могут увидеть своими глазами по крайней мере в бинокль или телескоп. Самые удалённые океаны и моря, горы и реки, леса и поля, города и скопления людей, заводы, автомобили, самолёты, все они на виду для каждого кто в хорошую погоду захочет посмотреть и увидеть, и ему не нужен для этого космический корабль, хотя он и не помешает ведь размеры этой планеты в том числе и с туманностью сомнений могут быть огромными.

— Вон там, видишь? — Астромалия! А вон Новая Земляндия.

На видео обрати внимание как меняется меняется радиус земли при прохождении плотных слоёв атмосферы — гравитационной линзы.

•••

На Земле деревьев больше, чем звезд в нашей Галактике. По оценкам NASA галактика Млечный путь насчитывает примерно 100–400 млрд звезд. Деревьев же на нашей планете – более 3 триллионов. И каждое из них очевидно что наделённое жизнью может быть намного ярче, доступнее и интереснее для наблюдения чем космос в целом.